Хотя большая часть Европы опасается медведя на востоке, Германия по-прежнему продолжает тянуть Россию в европейскую культуру и бизнес, хотя некоторые недавние двусторонние проекты оказались неудачными.

Российского Президента Дмитрия Медведева в прошлом году в Мюнхене приветствовала девочка в традиционном баварском платье. Фото: АР

Париж. 

Пока Европа обсуждает, как иметь дело с неугомонной Россией на своём восточном фланге, одна страна продолжает укреплять свои связи с востоком: Германия. Не все соседи Германии рады её сотрудничеству с большим медведем, который уже не раз представлял опасность для поставок газа на холодный континент. Но для Германии, которая рассматривает себя в качестве посредника, увлекающего Россию в западном направлении и расширяющего торговлю, это естественный шаг.

«Наша политика состоит в том, чтобы в один прекрасный день привести Россию в Европу, к которой она принадлежит своим сердцем и своей культурой, - сказал Герт Вайскирхен, ведущий эксперт Социал-демократической партии по внешнеполитическим вопросам. - Россия желает партнёрства и нуждается в сотрудничестве. Какое это государство? Государство, ориентированное на нефтяные ресурсы. Это нужно изменить. Если вы принадлежите к московской политической элите, кто ваш партнёр? Индия? Китай? Забудьте».

При канцлере Ангеле Меркель Германия увидела всплеск коммерческих и энергетических сделок и визитов. Проект трубопровода «Норд Стрим», связавший Германию и Россию, например, заставил недоумённо поднять брови в Европе и Вашингтоне, как двустороннее соглашение, оставившее в стороне Европейский Союз.

Тем не менее, выборы осенью прошлого года вызвали паузу в партнёрстве. Провал сделки с «Опелем», которая виделась как миллиарды долларов помощи в модернизации автомобильной промышленности России, задержка сделки по верфи на севере, которую проталкивали г-жа Меркель и русский лидер Владимир Путин, и возобновившееся немецкое внимание к Лиссабонскому договору ЕС и трансатлантическим отношениям, - всё это замедлило активную дипломатию с Москвой.

Берлин также пересматривает элементы своей «остполитик», или политики по отношению к Востоку.

«Никто в Берлине не упоминал о России с 9 ноября (дня празднования падения Берлинской стены), - говорит Александр Рар из немецкого Совета по международным отношениям. - Не прошли некоторые крупные сделки. Честно говоря, я удивлён».

Тем не менее, основные элементы российского проекта Германии занимают прежнее место, утверждают аналитики. В прошлом десятилетии Германия - став «нормальной» нацией и преследуя собственные интересы - развивала взаимное доверие с Москвой, что не разделяли другие страны ЕС. Это доверие основано не только на немецкой энергетической зависимости и русских закупках немецкого экспорта, но и глубоком понимании того, что, кажется, выходит за рамки истории и конфликтов - всё сильнее, даже в так называемую «холодную мини-войну» в конце правления администрации Буша.

Для многих в берлинской элите Германия обречена реформировать отсталое русское «нефтегосударство», модернизировать его промышленность и быть посредником вступления обновлённой России в Европу. Ключевой принцип политики Германии состоит в том, что у России есть «веймарский комплекс», она гордая, но слабая, и нуждается в союзнике, который не будет выпрыгивать в окно, когда Россия начнёт играть своими медвежьими мышцами - в Грузии или где-то в другом месте.

Юбер Ведрин, министр иностранных дел Франции с 1997 по 2002 годы, говорит, что стратегические цели Берлина в отношении Москвы «не вызывают беспокойства и совместимы с общей политикой ЕС» при условии, что расхождения во мнениях могут быть преодолены между такими старыми государствами, как Франция и Италия, и такими новыми государствами, как Польша и страны Балтии.

Однако он ставит под сомнение стремление самой России соответствовать европейским нормам. «Я не думаю, что Россия вообще хочет присоединиться к Европе, - говорит г-н Ведрин. - Россия желает, чтобы её сила была признана снова, и хочет использовать то, что осталось от её раздражающей власти... Они не хотят войти в сложную систему, в которой решения принимаются большинством голосов. Они хотят восстановить власть».

По словам других аналитиков, Германия, где связи с Востоком довольно стары - и чьи сторонники «остполитик» представляют собой поколение, которое всю жизнь ищет примирения после Второй Мировой войны - должна переоценить своего партнёра.

С этой точки зрения, Германия постоянно сожалеет о нацистском периоде. Россия, напротив, настаивает на том, что она была его жертвой, защищает Сталина и относится с пренебрежением к правам человека. 

«Представляют ли чётко немцы русскую политику? Мы не знаем, - сказал высокопоставленный скандинавский дипломат осенью прошлого года в Берлине. - Основа немецкой политики - поощрение реформирования нефтегосударства, объективно помогает его реформировать или продлевает его существование? Мы ещё не уверены».

При всём при том обе стороны сохраняют твёрдое единство взглядов на мир и друг на друга.

Когда немецкий министр иностранных дел Гидо Вестервелле отправился в Москву в декабре, он призвал к отношениям «без всяких «если» или «но».

Московский комментатор Виктор Крестьянинов воспользовался случаем, чтобы показать в выгодном свете то, что он называет «Геруссия» - «Германия плюс Россия». В послании специалисту по России Полу Гоблу г-н Крестьянинов утверждал, что Москва желает, чтобы связка противостояла «трём серьёзным вызовам» - американской заинтересованности в «экономическом ослаблении Москвы», растущей мощи Китая, а также росту исламистской активности на юге.

Существенной новой переменной стала «перезагрузка» отношений с Россией президента Обамы, устраняющая главную причину конфронтации, на которой могли играть многие российские сторонники жёсткой линии, и изменение некоторых движущих сил в Берлине, где дипломаты были недовольны прежним американским подходом.