Пешавар — Сидя за своим столом внутри Бала Хиссар, древней сложенной из кирпича крепости, возвышающейся над крышами Пешавара, генерал Тарик Хан* услышал необычный звук, набирающий высоту. «Это была музыка, — сказал генерал. — И я уже давно не слышал её, очень давно».

Всё потому, что этот пакистанский приграничный город был во власти устрашающего правления Талибана, несмотря на большой армейский гарнизон, размещённый там ещё со времён Британской колониальной империи. Примерно дважды в неделю талибы отправляли смертников-подрывников — часто религиозных фанатиков в подростковом возрасте — вниз из тренировочных лагерей в горах, чтобы те подрывали себя на оживлённых перекрёстках или у полицейских участков. Они похищали богатых бизнесменов, врачей и адвокатов ради выкупа. И они заставили умолкнуть музыку, закрывая магазины и запрещая песни на шумных свадьбах пуштунских племён, называя их «неисламскими».

Так что, когда генерал Хан услышал высокий металлический перезвон и перестук мелодий, поднимающихся от переполненных рядов восточного базара, он счёл это знаком, что нормальная жизнь вернулась в Пешавар. «Мы убили многих из них», — сказал он, подразумевая военные подразделения, известные как Техрик-и-Талибан (ТТП) или Пакистанский Талибан и находящиеся в состоянии войны с Исламабадом, в то время, как их афганские собратья скрываются в окрестных пилообразных горах, совершая нападения на силы НАТО вдоль границы. Взрывы бомб и похищения людей пошли на убыль, продолжает он, «с 50 в день до нуля». Возвращение музыки в Пешавар — это одно; распространение власти пакистанского правительства в запретные регионы вне столицы, где Талибан и аль-Каида укоренились среди преступников, контрабандистов и торговцев оружием — это дело более важного порядка. «Мерило нашего успеха — не в убийстве врагов. Оно — в открытии рынков, школ и судов», — утверждает Хан.

Пакистанская армия отбила себе немного земли, разгоняя Пакистанский Талибан в Южном Вазиристане и долине Сват, но реальная проблема пока впереди: как перестроить неистово независимое племенное общество, которое было разорвано на куски начиная с 1980-х годов, когда война Советов в Афганистане породила легионы революционных проповедников и боевиков, которые были снабжены оружием, деньгами, строгим Салафистским учением Ислама и никогда не отступали.

Это не просто. Рассмотрим это место: в пыльном военном лагере в Дера-Измаил-Хан несколько недель назад командир пакистанской армии Ашфак Парвез Каяни призвал старейшин — или маликов — из племени Мехсуд, которые скрываются в Карачи, Пешаваре и Исламабаде от убийц Талибана. Очевидцы рассказывают, что старейшины настолько боятся быть обнаруженными Талибаном, что приезжали к штабу армии в машинах с залепленными газетами окнами, чтобы нельзя было увидеть их лиц.

И на то есть основания. Генерал Хан считает, что после терактов 9 сентября 2001 года Пакистанский Талибан уничтожил более 500 племенных старейшин, якобы сотрудничающих с Исламабадом и Вашингтоном. Даже после заверений от командующего армией, старейшины племени Мехсуд всё ещё боятся предпринять рискованное возвращение в свои земли. «Джихад уничтожил древнюю племенную систему маликов, — говорит генерал Хан. — Теперь любой жулик с сотовым телефоном может вызвать бандитов или своих дружков среди боевиков, чтобы учинить любые несчастья, и все слишком запуганы, чтобы остановить их». Его бывший коллега, бригадный генерал** Махмуд Шах, ранее ответственный за безопасность в Северо-Западной приграничной провинции, согласен с этим. «Здесь сумеречная зона,» — говорит он, даже в регионах, недавно очищенных от боевиков.

Много племенных маликов были доверчивы с боевиками; многие из них были коррумпированными и использовали правительственные средства, выделенные на школы, больницы и ирригационные каналы, чтобы набивать карманы своих шальвар камиз — мешкообразных брюк. Их единственная связь с Исламабадом проходила через всесильного и зачастую коррумпированного политического представителя — реликт времён Британской колониальной империи, — который решал, кто из племенных старейшин должен быть награждён или наказан.

Пакистанские военные офицеры, полицейские и дипломаты говорят, что Исламабад имеет короткое окно возможностей, чтобы улучшить жизнь приграничных племён. В противном случае последние сердито отвернутся от Исламабада и вольются в ряды бойцов Талибана и аль-Каиды, которые ныне разбросаны по горам. «Мы должны провести реформы без промедления», — подчёркивает Шах.

Вашингтон согласен с этой срочностью. В 2007 году администрация Буша одобрила выделение 750 млн. долларов Северо-Западной приграничной провинции на следующие пять лет, чтобы катапультировать бедный, беззаконный регион в 21 век, создавая школы и рабочие места и восстанавливая раздробленное гражданское общество. Но из-за страхов, что там нет мер безопасности, препятствующих коррумпированным должностным лицам жадно отсасывать выделенные средства, и из-за того, что регион был закрыт для посещений сотрудниками по оказанию помощи вследствие военных действий, только десятая часть этих средств была израсходована. Но помощь не может ждать: ООН отмечает, что свыше 1.63 миллиона человек бежало из региона, когда начали лететь пули между Пакистанским Талибаном и правительственной армией. Их жизни нужно перестроить, прежде чем они начали обвинять Исламабад, а не боевиков, в своих несчастьях.

Не привлекая всеобщего внимания, дипломаты Соединённых Штатов, сотрудники по оказанию помощи и военные инструкторы работали в регионах проживания приграничных племён, с армией и любыми храбрыми племенными маликами, которых они могли найти. Идея, по словам пакистанских военных представителей, состояла в том, чтобы быстро определить проекты — небольшие дамбы или мраморные карьеры, к примеру, — построить их и заставить функционировать под защитой этих племён, которые получат от этого непосредственную пользу. Только таким путём, как утверждают должностные лица, можно отвратить племена от военных инициатив — бандитизма, торговли оружием и наркотиками, — приносящих им доход.

В качестве спорной меры, армия также раздаёт оружие и тренирует «дружественные» племена так, чтобы они могли удержать боевиков от проникновения на свои территории. Её недостаток: по утверждениям некоторых критиков, состоит в том, что, если племена снова разочаруются в Исламабаде — и это будет не в первый раз, — эти боевики просто пополнят ряды Пакистанского Талибана, забрав с собой своё новенькое оружие.

Лучшее решение, как считает Самина Ахмед, пакистанский руководитель Международной кризисной группы, глобального центра политических исследований, призвать к политическим и социальным реформам, которые избавят эту территорию от древней системы, оставшейся от Британского колониального правления, и втянут её в основной поток пакистанской жизни. В настоящее время, возвращения музыки на базары может быть недостаточно, но это — только начало.

Примечания переводчика:
* Генерал-майор Тарик Хан — командующий пограничных формирований пакистанского спецназа, ведущих наступление против отрядов Талибана в приграничных с Афганистаном районах.
** Воинское звание между полковником и генерал-майором, распространённое в армиях США, Европы, Великобритании и её бывших колоний.