"Инофорум: слушаем мир, отвечаем миру"
©StatisRF
ИноФорум

11 Июля 2015

Сталин и Белая Гвардия

Сталин и Белая Гвардия
Адам Данек В российской государственной идее традиция царская и белогвардейская и традиция большевистская и советская, представляющие две стороны гражданской войны 1918-1920 гг., уже давно сосуществуют друг с другом. Можно даже наблюдать, что оги плотно между собой переплетаются. Убеждение в их фундаментальной несовместимости, сформулированное как с антикоммунистических, так и с прокоммунистических позиций, является анахронизмом. Александр Колчак, Антон Деникин, Николай Юденич и Петр Врангель стоят сегодня в том же национальном пантеоне, что и их бывшие противники на полях сражений – Михаил Фрунзе, Семен Буденный, Василий Блюхер, Климент Ворошилов и Александр Егоров. Может быть, это лучший способ для завершения домашней вражды и погашения ее последствий. Политическое наследие обеих сторон нашло место в общей традиции российского государственного патриотизма. Проще и легче всего видимые доказательства этого единства дает вид шествий, проходящих в национальные праздники по улицам России, где царские символы и цвета соседствуют с советскими. Соединение „белой” и „красной” традиций в российском национально-государственном синтезе сделал Иосиф Сталин. Быть может новый, советский политический режим просуществовал дольше, чем двадцать лет только потому, что Сталин сумел крепко укоренить его в родной почве. Сталинский возврат к связи с отечественной историей проявился в первую очередь в военной сфере, традиционно благоприятствующей национализму, чтобы затем распространиться на другие области жизни. В 1935 г. восстановлен офицерский корпус, офицерские звания и погоны на мундирах (с погонами автор ошибся на восемь лет п.п.) – отмененные Лениным в рамках „демократизации” и борьбы с „кастовостью” в армии. Реабилитированы военные традиции царской России, символическим выражением чего стало учреждение в 1942 году. ордена Кутузова как высокого знака военного отличия. В 1946 г. советские вооруженные силы перестали носить идеологизированное название Рабоче-крестьянской Красной армии. В том же году Сталин ликвидировал народные комиссариаты, возвращая органам, ответственным за отдельные сектора государственной администрации названия министерств, которые они носили в царские времена. Как обратил внимание отец польской советологии (и несостоявшаяся жертва катынского преступления) Станислав Свяневич (1899-1997), даже НКВД, созданный Сталиным вместо ленинского ОГПУ, получил синие отвороты и обводы на шапках по образцу бывшей императорской жандармерии. Тенденция к продолжению традиций царской России распространялась также на личную сферу. Менее существенны здесь случаи в разряде фактов, что, как пишет Виктор Суворов, „единственный советский маршал, которому Сталин доверял безоговорочно” это Борис Шапошников (1882-1945), получивший образование в дореволюционной Академии Генерального Штаба бывший полковник императорской армии. Не сегодня стало известно, что новые власти без оговорок принимают специалистов из эпохи старых правительств. Рядом с ними мы находим, однако, личные решения чисто почетного характера, символические жесты обращенные к прошлому. В декабре 1944 года. генерал Альфонс Жуэн, французский начальник генерального штаба и один из ближайших соратников генерала де Голля, отправился с официальным визитом в Москву. Сталин лично принимал гостей с берегов Сены в зале св. Георгия в Кремле. Среди присутствующих внимание Жуэна привлек пожилой мужчина с орденской планкой французского Почетного Легиона на генеральском мундире. Каково же было его изумление, когда незнакомец представился безупречном французском: „Я генерал граф Игнатьев.” Выходец из аристократического рода полковник Алексей Игнатьев (1877-1954), в 1917 году. получивший звание генерала, был последним военным атташе царской России в Париже (1912-1917). После революции над Невой и захвата власти большевиками остался во Франции. В 1919 г. был известен в белогвардейских политических кругах на парижском мирном конгрессе. Через несколько лет он решил, однако, вернуться на родину и был хорошо принят Сталиным. Рассказывал Жуэну, что живет совершенно в старом стиле: имеет дачу, лошадей и ординарцев. Параллельно с изменениями в символической сфере произошла переориентация реальной политики. Во внешней политике Сталин порвал с революционным космополитизмом и переставил ее снова на национальные рельсы. Лозунг „экспорта революции” выкинули из страны вместе с Троцким; заменив его Бухаринским „социализм в одной стране”. Начатая 17 сентября 1939 г. аннексия „Западной Белоруссии” и „Западной Украины”, или восточных воеводств Польши, хотя провозглашенная как освобождение трудящихся городов и деревень, была только проявлением российского национального империализма (государственного), который признавал „русские” славянские народы как младших родственников российского народа, принадлежащих вместе с ним к одной этнической, языковой, культурной и исторической семье, и искусственно вырванные из ее государственно-политических пределов в 1917 году. Не случайно рабочий и крестьянский народ удивлен лозунгами освобождения от гнета польских панов, а не панов как таковых, лишенных национальности Марксовским капиталом. 17 сентября это, в сущности, реализация Сталиным завещания Белой Гвардии. Напомним, что, хотя в 1919 году. генерал Деникин пытался получить поддержку польской армии против большевиков, то одновременно сам лишил себя шансов на её получение, повторяя каждый раз свое железное условие „за помощь – ни пяди русской земли”. „Русская земля” определялась же в его окружении как территория не существующей уже империи, или все на восток от границ Польши с 1914 года. Белогвардейские политические круги признали право Польши на независимое существование, но ужатого до восточных границ бывшего Царства Польского. Дальше должна быть Россия. Показательно, что линия разделения зоны немецкой и советской оккупации на польских землях, зафиксированная в т. н. II пакте Молотова-Риббентропа от 28 сентября 1939 г., примерно соответствует восточной границе Царства Польского (Гродно, Белосток, Брест по российской стороне). В 1939 г. Сталин добился возвращения границ, что ровно двадцать лет назад хотел, но не сумел сделать Деникин. Он также взял реванш за унизительное военное поражение, понесенное от рук поляков в 1920 г., удовлетворяя чувство национальной гордости. В польском вопросе Сталин поступил в соответствии с принципами, унаследованными от Белой Гвардии не только в начале, но и под конец II мировой войны. Во время гражданской войны в России правительство адмирала Колчака разработало собственный проект желательной реорганизации Центральной Европы. В его планах большая часть территории, контролируемой тогда польской властью, должна была быть включена в состав российского государства. Полякам предлагалось создать государство из земель, отобранных, в том числе у Германии. Это должно было создать в Германии длительный реваншизм против Польши и вынудить ее искать защиты своего существования в союзе с Россией. Четверть века спустя Сталин реализовал концепцию Колчака на конференциях в Ялте и Потсдаме. Описанная выше „белогвардейскость” политики Сталина, заставляет скептически задуматься над одной правящей легендой, запущенной романом Юзефа Мацкевича „Лева вольна” (Лева-вольна - команда, означающая приказ кавалерийской колонне принять вправо и тем самым освободить левую сторону дороги п.п.) (1965). От этого произведения, литературное значение которого мне кажется проблематичным из-за перегрузки сюжета нахальными порнографическими вставками, берут свое начало популярные среди народовцев и „антикоммунистов” обвинения маршала Пилсудского в том, что во время российской гражданской войны, во имя борьбы с коммунизмом должен был поддержать „белых” против „красных”, а этого не сделал (Мацкевич подсказывает: потому что, как известный социалист сочувствовал скорее большевикам, чем силами контрреволюции) – в результате чего большевики победили, получили власть в России и сразу после этого напали на Польшу, чуть не заняв Варшаву. Мы не располагаем убедительным способом представления альтернативной истории. Но, по крайней мере, мало сомневаюсь, что в случае победы Белой Гвардии в гражданской войне, возникшая из нее „белая” Россия поступила бы в 1920, 1939 или 1945 года иначе, чем Россия, „красная”. http://www.mysl-polska.pl/530 Перевод: Pepela
Источник(строка):  http://www.mysl-polska.pl/530
Короткая ссылка на новость: http://inoforum.ru/~XVZjT



Комментарии:
(Вы должны быть авторизованы для написания комментариев)