Освобождение Курска глазами очевидцев 8 февраля 2012 года исполняется 69 лет со дня освобождения Курска от фашистских захватчиков.

В этот день в столице соловьиного края вновь вспомнят ужасы оккупационного режима, во власти которого Курская область находилась 15 месяцев. Мы не будем излагать суровые исторические факты. Как нам кажется, воспоминания свидетелей того времени и фотодокументы об этом расскажут более правдиво и ярко.

«Трупы немцев валялись повсюду»

– Немцы отступали из Курска поспешно и оставили много военной техники, – вспоминает свидетель оккупации города Анатолий Иванович Наседкин. – Хорошо помню 2 брошенных немецких грузовика, набитых до отказа вещами, в начале улицы Даньшинской (ныне улица Овечкина). В сарае обувной фабрики, в которой оккупанты устроили гараж, стояли фашистские легковые автомобили.

Во дворе дома №9 по улице Чумаковской находился погреб-склад с боеприпасами: ящики с патронами, ракетами и другим военным имуществом. Здесь же находились пушки, из которых немцы вели огонь 7 февраля в южном направлении. В доме №26 на улице Дружининской располагалось какое-то немецкое учреждение, сгоревшее во время освобождения города. В подвале дома местные жители обнаружили целый склад совершенно новых мотоциклов.

Перед своим уходом немцы пытались поджечь город. В начале улицы Энгельса они облили горючей смесью и подожгли один из домов, однако хозяин дома справился с огнём. Моя двоюродная сестра Татьяна Хлынина во время оккупации жила на улице Пастуховской (ныне Белинского). Она рассказывала, что в день бегства из города к ним пришли немцы-факельщики. Один из них на ломаном русском объявил, что они получили приказ поджечь дома на улице, но, по гуманным соображениям, делать это не будут.

Приблизительно в это же время оккупанты посетили родильное отделение поликлиники №2 и заявили, что должны выполнить приказ – поджечь больницу. Врачам предложили эвакуировать рожениц. Врачу отделения А.И. Горбачёвой удалось убедить их не поджигать здание. Она напомнила им, что у них тоже дома есть матери и жёны.

Мальчишки тогда с огромным удовольствием тащили домой всевозможные заряды, мины, пистолеты и патроны. Многие из них потом пострадали от этого. У меня на глазах мой школьный товарищ Шурик Черников распиливал напильником немецкий детонатор. Ему интересно было узнать, что там внутри. Прогремел взрыв. Ранило его и ещё одного мальчика, который тоже что-то распиливал неподалёку. Шурик полностью потерял зрение.

В городе повсюду валялись трупы оккупантов. Особенно много их было возле мединститута, на улицах Красноармейской, Дзержинского и Энгельса. Почти все тела были в нижнем белье, так как местные жители снимали с них верхнюю одежду. А когда 8 февраля в городе появились первые советские части, нас, подростков, поразила зимняя экипировка воинов-освободителей.

Они были одеты в тёплые полушубки, обуты в валенки, на головах – шапки-ушанки. И сразу же всплыли в памяти отступающие немцы, многие из которых не имели зимней одежды, головы заматывали женскими платками и какими-то тряпками.

Двое суток безвластия

– Хорошо помню 8 февраля 43-го. Погода стояла тёплая, светило солнце и кругом была слякоть, – вспоминает свидетель оккупации Курска Алексей Адамович Гонголевич. – Немцы уже ушли из города, а русских ещё не было. Мы, подростки, называли этот период «двое суток безвластия». Лично я не помню, чтобы шли бои за город.

Мы, ребята, забрались в подвал Дома Советов. Тогда там располагалось немецкое общежитие и воинская часть. В подвале находились оружейные мастерские и огромное количество брошенных фашистских боеприпасов. Я набрал около 26 штук пистолетов, среди которых были немецкий вальтер, офицерские и солдатские парабеллумы, венгерские марсы и другие.

Возвращался я с добычей домой, как на углу улиц Бебеля и М. Горького, возле паспортного стола, меня окликнул мужчина в погонах: «Пацан, поди сюда». Я вначале испугался, ведь такую форму, в какой был мужчина, увидел впервые, но потом успокоился, ведь позвал-то меня по-русски! Недалеко от него стояли двое людей с автоматами. Когда я подошёл, он внимательно осмотрел меня и спросил, есть ли ещё немцы в городе и откуда у меня оружие.

Как я впоследствии узнал, это был офицер русской разведки с двумя подчинёнными. Форма за время войны у них изменилась. Я соврал ему, что несу сдавать оружие в комендатуру. Хотя на самом деле нёс домой. Впоследствии пистолеты очень пригодились, ведь тот же парабеллум можно было поменять на 2 буханки хлеба.