Президент Обама на закрытии саммита в Питтсбурге, за ним следуют британский премьер-министр Гордон Браун и французский президент Николя Саркози. Фото: Джеральд Херберт, «Ассошиэйтед Пресс»


Недавно я тет-а-тет просил нескольких высших чинов администрации назвать иностранного руководителя, с которым Барак Обама установил крепкие личные отношения за первый год своего пребывания в офисе. В ответ получил массу хмыканья и мямленья.

Один из чиновников упомянул французского президента Николя Саркози, который в этом месяце планирует привезти свою гламурную жену в Белый Дом на совместный обед с Бараком и Мишель Обамой. Но во Франции горечь Саркози в отношении Обамы, в результате нескольких проявлений высокомерия последнего, не является секретом и широко освещается во французской прессе. В речи на Генеральной ассамблее ООН в сентябре Саркози заявил, имитируя подписание Обамой инициативы по разоружению, — «мы живём в реальном мире, а не в виртуальном».

Было упомянуто и имя Ангелы Меркель: Обама и канцлер Германии, сказали мне, склонны к деловому прагматизму. Но Меркель также заметно охладела к Обаме с момента его остановки в Берлине во время избирательной кампании 2008 года. Она отговорила его от появления у Бранденбургских ворот, и поговаривают о размолвке в прошлом ноябре, когда Обама не появился на церемонии празднования 20 годовщины падения Берлинской стены. В любом случае, как утверждают дипломаты, Меркель имеет гораздо более тёплые отношения с Госсекретарём Хиллари Клинтон.

Никто не назвал Гордона Брауна. Это очень справедливо: отношения между премьер-министрами Британии и президентами США постоянно были близкими в последние 30 лет. Вспомните Рейгана и Тэтчер, Клинтона и Блэра, Буша и Блэра. Но Обаму изображают отталкивающим Брауна с тех пор, как он подарил тому набор DVD во время первой встречи в Вашингтоне год назад. Последнее охлаждение, по словам британской прессы, произошло, когда Белый Дом отверг пять запросов Обаме о встрече с Брауном один на один в ООН или на саммите G-20.

Наконец, мне предложили имя, которого я не ожидал: Дмитрий Медведев. Обама, уверили меня, выстроил твёрдые взаимоотношения с российским президентом во время нескольких двусторонних встреч, которые были сосредоточены частично на новом соглашении о контроле над ядерными вооружениями, что оба лидера считают особым достижением. Но договор не был завершён — возможно, потому, что он не понравился Владимиру Путину, которого Обама держит на расстоянии вытянутой руки. И может ли такое быть, чтобы американский президент нашёл самого близкого иностранного партнёра в Кремле?
Парадокс состоит в том, что Обама остаётся чрезвычайно популярным за рубежом — от Германии и Франции до стран вроде Турции и Индонезии, где ещё недавно антиамериканизм был проблемой. Это означает, что, по крайней мере, в демократических странах лидеры имеют сильные побудительные мотивы поддерживать его. И всё же его президентство до сих пор не выявило истинных иностранных друзей. В этом он — противоположность Джорджу Бушу, которого поносили иностранные массы, но который установил близкие связи с массой лидеров: Аснаром в Испании, Урибом в Колумбии, Шароном и Ольмертом в Израиле, Коидзуми в Японии.

Зависть или политическое соперничество могут играть роль, ведь Саркози один из немногих европейцев, кто желал взять на себя роль близкого союзника Обамы и болезненно реагировал, когда тот не ответил взаимностью. Но ещё одно проявление оказалось неинтересно для Обамы. Сконцентрировав своё внимание на внутренних делах, президент оказался не расположен найти время выстроить отношения с иностранными руководителями. Если нужно что-то решить или сделать, он готов схватиться за трубку телефона. А если нет, то он, в основном, оказывается недоступен.

Обама также не колебался публично выразить неудовольствие союзниками США. Он спорил весь последний год с Биньямином Нетаньяху из Израиля; он выразил нетерпение, когда Юкио Хатояма из Японии упирался при осуществлении соглашения по военной базе. Недавно он повторно раскритиковал афганского президента Хамида Карзая и отказался от видеоконференций, которые Буш обычно проводил с Нури аль-Малики из Ирака.

Можно возразить, что ничто из перечисленного не имеет значения. Буша, в конце концов, часто критиковали за его приверженность личным отношениям — помните, как он заглянул в душу Путину? — и его приятели не спасли администрацию от повсеместных обвинений в «однополярности». По контрасту, администрация Обамы может возразить, что отлично выстраивает европейскую поддержку по ключевым вопросам, например, по Афганистану и Ирану. И личная популярность Обамы продолжает обеспечивать взаимодействие с лидерами всего мира, вне зависимости от того, имеют ли они тёплые отношения с ним или нет.

И всё же стоит задаться вопросом: сражался бы Саркози с французским общественным мнением и послал бы больше войск в Афганистан (а он отказался), если бы по отношению к нему Обама выказал больше дружелюбия? Желал бы Нетаньяху рискнуть больше в (гибнущем) процессе мирного урегулирования на Ближнем Востоке, если бы считал, что может рассчитывать на президента США? Стал бы Карзай сотрудничать более тесно с полевым командованием США, если бы Обама его воспринимал?

Ответы кажутся очевидными. Как во внутренних, так и в иностранных делах холодность имеет свою цену.